СЕКС, ЛЮБОВЬ, СМЕРТЬ И ТРИ ЛЕТАЮЩИХ ЛЬВА.

*1*

Для начала Свен решил описать дождь.

Стол  с ноутбуком как раз был рядом с окном.

Из окна была видна Венеция.

Старые крыши и дома. Обшарпанные стены. Окна, по большей части закрытые ставнями.

Дома жались друг к другу, как живые, эдакие старики под дождем, вечно напуганные, дремлющей чутким сном, морской стихией.

Моря он не видел, но ощущал его совсем рядом.

Свен хотел описать, то, что видел и чувствовал. Как по крышам сбегают ручейки, как капли стекают по шершавым стенам, и как зеленоватая вода каналов покрывается мелкой рябью от дождя.

Он хотел написать, что, вероятно, именно в проливной дождь Венеция выглядит так, как она выглядела триста лет назад, когда на ее улицах не было толпы туристов с фотоаппаратами. В дождь Венеция на короткий миг дышала той таинственной жизнью, той почти волшебной, уже едва заметной реальностью, что была когда-то. И только здесь такое возможно, думал он. Только здесь.

Простые материалистические объяснения, что, мол, Венеция стала музеем, сохранив вид восемнадцатого века, и поэтому поэтически настроенным натурам иной раз кажется, что они в далеком прошлом, не интересовали его.

Он не был поэтически настроенной натурой.

Он решил описать дождь. Час просидел перед окном, и еще минут сорок пялился на открытый в тестовом редакторе документ И не смог.

Три пробных строчки оказались не просто плохи, а ужасны. И только, когда он стер их, то почувствовал облегчение.

Слова, столь послушно вспыхивавшие в голове, когда он смотрел в окно, исчезали при взгляде на экран ноутбука. Вероятнее всего, у него не было способности к описаниям. Это сильно его расстроило. На сочинение повестей, рассказов, а возможно даже и серьезного романа, он очень рассчитывал в плане убивания времени и реализации себя хоть в чем-то, кроме тупого безделья. Но ничего не вышло. И даже попыток больше делать не стоило. Описание дождя в Венеции не удавалось, а если добавить к этому, что он не имел ни героя, ни даже намека на историю, которая будет происходить с этим героем, то крах его очередного жизненного плана можно было считать окончательным.

Если бы он был эмоциональным итальянским юношей, то возможно грохнул бы ноутбук об стену.

Но он был тридцатилетним шведским миллионером, поэтому, закрыв ноутбук, оставил его пылиться на массивном дубовом столе у окна.



Вечерело. Шел теплый дождь. И было так тихо, что, казалось, можно услышать стук каждой капли по оконному стеклу в отдельности. Только стук капель и больше ничего.

Звук зажигаемой спички в этой великолепной тишине прозвучал как взрыв.

Да, Свен закурил самокрутку. И – да – в ней был не табак. Вернее табак, но вперемешку с гашишем. Баловаться этой смесью он начал здесь, в Венеции, когда понял, что попытки провести длинные одинокие ночи хоть с какой-нибудь пользой или удовольствием – бесплодны.

Он строго следил, чтобы доза гашиша в его самокрутках не сильно увеличивалась со временем. Даже циферками записывал в ежедневник, сколько он израсходовал вещества за неделю.

Выкурив самокрутку, он обычно ложился на удобный диван в кабинете и, закрыв глаза, фантазировал. В последнее время ему казалось любопытным представить себе символ Венеции – крылатого льва – как живое существо. Он воображал себе целую семью крылатых львов, летающих по Венеции и садящихся на крыши домов.

«Интересно, – думал Свен, – могут ли они срать на лету, как голуби? Или только, присев на крышу какого-нибудь дома или собора? Вот было бы здорово, чтобы стайка крылатых львов обосрала группу китайских туристов на Сан Марко, вот бы было здорово». Размышляя так, он улыбался и даже тихо посмеивался иногда. Он детально видел это крылатое семейство, отца, мать и львенка.

И они очень нравились ему.


По-настоящему этот высокий и красивый швед, носивший только черную одежду и обувь, был не миллионер, а сын миллионера. Младший сын. Его семейная история была трагична. Хотя семья, в которой он рос, вполне благополучна. Кто-то назвал бы это «шведским парадоксом», и почему-то, может быть безосновательно, посчитал бы эту историю историей «слишком сытой семьи».

А история была вот какая.

                                                      МАФИЯ
   Гвидо делал кукол - лучшие игрушки в своем городе, а быть может и на всем юге Италии. Куклы у него получались удивительные с совершенно разными живими лицами. В лице каждой новой куклы он изменял совсем чуть чуть, может быть одну незначительную черточку, но она   в свою очередь непостижимым образом меняла все личико куклы. Гвидо знал какой-то секрет. И его игрушки отлично продавались.

      Их так быстро раскупали иностранцы и богатые туристы с севера, что у Гвидо никогда не было ни одной куклы в запасе. Местные магазины наперебой требовали все новых и новых куколи продавали их за хорошие деньги. Не то, чтобы это был супер бизнес, но Гвидо каждый новый месяц откладывал неплохую сумму на будущее.

     У него была молодая жена. Ему самому, сорокалетнему пузатому мастеру и предпринимателю было ничего не нужно, но жена, да и сам он, очень хотели детей. А если уж рожаешь ребенка ( когда Гвидо думал о ребенке он всегда представлял сразу трех дочек), так будь любезен позаботится и обеспечить маленьких девочек. А пока они могли иметь только маленькую собачку, Тотошку, черный комок шерсти веселый и тявкающий, лезущий ко всем поиграть, к знакомым и незнакомым.

    Гвидо с женой все откладывали рождение ребенка до того, как нужная сумма будет накоплена. И в том, году о котором идет рассказ, Гвидо уже имел сумму почти вдое большую, чем вначале определил себе для запаса на случай рождения первенца.

     Но с ребенком долго не получалось и они с женой продолжали с удовольствием заниматься любовью два раза в неделю, и собирать детские вещи а так же делать ремонт в будущей  детской.   

     А в скором времени счастье Гвидо и Моники стало еще больше. Кукол Гвидо заметили в Милане и оттуда приехал представитель большого модного магазина. Он не позвонил заранее, а просто пришел в мастерскую Гвидо.

 - Мы хотим получить твоих кукол, маэстро. - Сказал улыбчивый молодой менеджер. - В нашем магазине мы делаем ставку на индивидуальность. Нам не нужна дешевая штамповка. МЫ хотим чтобы произведением искусства была каждая вещь, которую мы с гордостью преподнесем нашему покупателю.

Он говорил как автомат выдавая на гора лозунги и слоганы из фирменной брошюры.

 - Сколько же кукол вы хотите купить? - спросил Гвидо улыбчивого менеджера. - Они стоят не дешево.

Менеджер вытащил блокнот и написал цифру на листе, его где-то учили что не нужно произносить цифры в слух. Гвидо взял листок.

 - Ого. - Сказал он. - Не мало. Мне прийдется больше работать.

 - Наш бутик  готов дать солидный аванс…